Жара стояла невыносимая.
Асфальт плавился, инструмент обжигал руки.
На крыше девятиэтажки трое рабочих заканчивали укладку кровли — Марк Ивансон, Роберт Клайн и Джордж Мэйер.
Обычный день. Обычная работа.
Шум, запах горячего битума и короткие фразы по делу.
Но у Марка было плохое предчувствие — какое-то неясное, липкое.
Он снял каску, вытер пот и вдруг услышал снизу крик.
Женский. Резкий. Панический.
Марк перегнулся через край крыши.
Внизу, на детской площадке, женщина бежала к песочнице.
Рядом — маленький мальчик, лет пяти.
Он держался за горло и не мог дышать.
— Роб! Джордж! — крикнул Марк. — Там ребёнок задыхается!
Секунды превратились в вечность.
Они стояли на высоте, а лифт в доме не работал — ремонт.
Спуститься быстро было невозможно.
Марк не думал.
Он схватил верёвку, ту самую, которой они поднимали рулоны материала.
Прикрепил карабин к страховке и глянул на Джорджа:
— Держи крепче. Если что — тормози меня.
— Ты с ума сошёл?
— Нет. Если я не спущусь — ребёнок умрёт.
Он начал спускаться прямо по фасаду.
Солнце било в глаза, ладони скользили по верёвке.
На шестом этаже за окном кто-то вскрикнул.
На третьем — женщина выбежала на балкон, не веря своим глазам.
Марк спрыгнул на карниз, оттолкнулся и, почти скользя, приземлился на землю.
Подбежал к женщине.
— Что с ним?!
— Он ел конфету… подавился… — всхлипывала она.
Марк встал на колени.
Резко обхватил ребёнка сзади, сжал руки на животе и толкнул вверх.
Раз, два… и на третий изо рта мальчика вылетел маленький кусок карамели.
Он вдохнул воздух и заплакал.
Толпа вокруг замерла, потом кто-то зааплодировал.
Женщина обняла сына, потом — Марка.
— Вы спасли его… Вы ангел!
— Нет, — улыбнулся он, переводя дыхание. — Просто строитель.
Позже, когда он вернулся на крышу, Роберт сказал:
— Ты хоть понимаешь, что мог сорваться?
— Понимаю, — ответил Марк, глядя вдаль. — Но если бы я не спустился — не смог бы потом жить.
Солнце садилось.
Крыша блестела золотом, и Марк вдруг почувствовал, что небо — не так далеко, как кажется.
