Когда Ханна переехала в новую квартиру, она с облегчением обнаружила, что стиральная машина работает. Она была старой и шумной, но избавляла Ханну от бесконечных походов в прачечную.
Однако, когда она впервые воспользовалась стиральной машиной, произошло нечто странное.
Она вынула из машины джинсы и футболки, а на дне лежала шелковая перчатка.
Не пара, а только одна. Кремового цвета, нежная, как будто из 1920-х годов.
Она отмахнулась от этого, предположив, что ее оставил предыдущий жилец. Она отбросила ее в сторону.
Но на следующей неделе это повторилось.
На этот раз среди ее белья оказалась детская матросская кепка с потертыми краями. Она никогда раньше ее не видела.
И это продолжалось.
В каждой стирке появлялось что-то, что не принадлежало ей. Кружевной воротник. Цепочка от мужских карманных часов. Шарф, от которого слабо пахло дымом.
Ее шкаф постепенно заполнялся этими странными реликвиями. Она попробовала спросить у хозяина, но тот только пожал плечами. «Эта старая машина здесь дольше, чем я».
Однажды ночью любопытство взяло верх. Она осталась в прачечной, сидя на стуле и наблюдая, как стиральная машина пере ее одежду. Грохот становился все громче, барабан трясся.
Когда он наконец прекратился, она открыла дверцу.
Внутри, вместе с ее бельем, лежало платье.
Не сложенное, не скомканное — аккуратно разложенное, как будто кто-то тщательно его туда положил.
Оно было из темно-синего атласа и мерцало под ярким светом. Когда Ханна подняла его, из кармана выпала сложенная бумажка.
Она затаила дыхание, читая слова, написанные аккуратным почерком:
«Мы все еще ждем остальные ее вещи».
Стиральная машина тихо гудела за ее спиной, как будто хотела сказать еще что-то.
