Париж накрыл внезапный дождь.
Тёплый, летний, тот самый, от которого не прячутся, а просто смеются и бегут куда глаза глядят.
Эмма шла по набережной Сены без зонта, в тонком пальто и с чашкой кофе, когда первые капли ударили по мостовой.
Через минуту небо распахнулось — вода хлынула потоками.
Люди прятались под деревья, в кафе, под арками.
Она тоже побежала — прямо к Эйфелевой башне, где стекало с железных перекладин, как водопад.
У самой лестницы она остановилась — и вдруг над головой стало сухо.
Кто-то стоял рядом и держал зонт.
— Вы промокнете, — сказал голос с лёгким акцентом.
Эмма подняла глаза — перед ней стоял парень в сером пальто, с чуть растрёпанными волосами и самым спокойным выражением лица.
— Уже промокла, — засмеялась она.
Он тоже улыбнулся.
Так, будто этот дождь — не помеха, а повод остаться здесь подольше.
Они стояли под зонтом, глядя на серое небо и размытые огни кафе напротив.
Разговор завязался сам собой — про кофе, про музыку, про то, что у неё промокли кеды, а у него — рука, держащая зонт.
Дождь шёл долго.
Но когда стих, им вдруг стало жаль, что он закончился.
— Ну что ж, — сказала Эмма, — спасибо за крышу над головой.
— Это был лучший дождь за долгое время, — ответил он.
Она обернулась на башню, а когда снова посмотрела — его уже не было.
Лишь зонт остался, прислонённый к перилам.
Эмма подняла его, чтобы вернуть, и вдруг заметила: на деревянной ручке, тонко, неровно, будто нацарапано ключом — цифры.
Телефон.
Она улыбнулась.
Дождь снова начинал моросить, и она раскрыла зонт.
На этот раз — уже свой.
